пятница, 1 августа 2014 г.

Смотря кто (о донатизме и его актуальности сегодня)

На днях я выложил пост о знаменитом пасторе XIX века, МакЧейне, и его цитату: "Для моей паствы нет ничего важнее, чем моя личная святость".

Цитата замечательна и очень наздительна. Но в ней таится возможное искажение. Ведь порой пасторы вовсе не святы, а бывают и в итоге совсем неверующими. Кого-то из служителей отлучают за грех, кого-то за ересь. Кто-то падает и по другим причинам. И что делать? Как наставлять и утешать тех верующих, которые когда-то слушали проповеди того, поведение которого сейчас порицают?

В начале IV века христианская церковь была все еще незаконна и была преследуема. Кто-то из служителей не выдержал и сдал Священное Писание на сжигание или же отрекся от веры. А потом, когда преследование прекратилось, кого-то восстановили в члены церкви и в служители. В Северной Африке эта тема стала поводом для раскола. При рукоположении кого-то в епископы один из трех рукополагающих был traditor (сдал Священное Писание на сжигание). Определенная группа в церкви не признал рукоположение действительным и возник раскол в африканской церкви. В IV-V веках местами донатисты (так называли раскол) насчитывали больше членов чем великая церковь.

На почве раскола получился спор о священнодействиях. Что делает священнодействие действительным? Донатисты считали, что действительность священнодействия зависит от благочестия того, кто их преподает (ex operе operantis): «Мы смотрим на совесть преподающего...» А Августин утверждал, что действительность таинства зависит от самого акта совершенного Христом-Первосвященником, а не от совести преподающего (ex opere operato). 


Какое отношение это имеет к цитате от МакЧейна? Именно в том, что, строго говоря, нет ничего важнее для паствы чем действие Самого Христа в проповеди, в молитвах, в священнодействиях. Очень нужна святость пастора, но сила его служения не в нем самом, ни в его святости, а в действиях Христа. 

Комментариев нет:

Отправить комментарий