На днях я послушал интервью с известным проповедником, в котором он делился своими взглядами и впечатлениями о церкви и о проповеди для одной известной, консервативной семинарии. Кстати человек - мой земялк-британец, недавно переехавший в США.
По большому счету я разделяю его вероисповедание и его убеждения о служении, в частности о центральном месте Слово Божьего и проповеди в церкви. Однако слушая его, пообщавшись с ним лично и зная немного о той церкви, где он раньше служил, то что-то меня беспокоит.
Складывается впечатление, что человек любит выступать и чтобы его слушали. Поднимая важность проповеди, при чем глубокой проповеди-изложения отрывка с богословским уклоном, человек реально в опасности, все свести к этому. Христианство сводится к восприятию прекрасных, богословски грамотных проповедей, а его служение к их подготовке и произнесению. Даже благовестие понимается в таком исключительно "провозгласительном" ключе: даже неформальные встречи в кафе являются еще одной возможностью для выступления и чтобы задавали вопросы по его выступлению. А работа с людьми? А поприще христианского ученичества? Похоже, все затмевает упор на Слово.
Я уже несколько дней мысленно возвращаюсь к этому интервью.
Ведь такой гипер-упор на проповедь влияет и на то, как человек верит и живет христианской жизнью. Ведь в чем суть веры? Что значит верить? При таком раскладе вера может быть искажена, вместо личного доверия к Спасителю став приверженность к определенной доктринальной системе. Также с ученичеством: какое место занимает любовь в христианской жизни сторонников такого подхода? Не заменена ли любовь "применением принципов" или же чем-то респектабельнее чем простая любовь?
Я не ставлю под сомнение Слово Божье или же центральное место служения Слова, однако
вижу в них скорее средство чем цель. А цель в том числе выражена в слове "участие", то есть не просто знание о евангельских событиях и истинах, а причастность к ним, познание Христа распятого и воскресшего во спасение. А познание в полном смысле слова "познание" (не только "отношения с Богом").
«Мы должны были пояснить, что ненасильственное
сопротивление не есть метод трусливости. Он противостоит. Это не метод
застойной пассивности и мертвого равнодушия. Кто прибегает к ненасильственному
сопротивлению столько же против того зла, которому он противостоит, сколько и тот,
кто прибегает к насилию, но он противостоит без насилия. Этот метод физически
ненасильственен, а духовно агрессивен».
